Нет алкоголизму!

Будут изданы законы, карающие пьянов поведение в общественных местах, при чем разбор этих дел предполагается сделать особенно упрощенным и ускоренным (на другой день). Предполагается также увеличивать наказания по уголовным делам, возникающим в связи с пьянством и опьянением. Конечно, все эти меры могут до известной степени сократить как потребление спиртных напитков, так и пьяные безобразия. Но рассчитывать на то, что разными ограничительными мерами можно добиться особо серьезных и внушительных

Мне вспоминается рассказ из быта одного южного города (Баку), где уже проведены эти ограничительные меры (в праздники, а в рабочих кварталах и по будням, спиртными напитками не торгуют). Там в субботу, накануне праздничного отдыха, обычно несут из центра города, из винных лавок, четвертные посуды разных напитков. На вопрос:—«зачем же так много?» отвечают:

— «А ну как не хватит»!

Потому необходимо, во-1-х, продавать в одни руки как можно меньшее количество алкоголя и, во-2-х, вести самую строгую борьбу с шинкарством; необходимо самыми суровыми мерами искоренить это зло, чтобы действительно нигде нельзя было разгулявшемуся гражданину найти хмельное.

один из наиболее сильных и опасных. Он подрывает материальное благосостояние рабочего и отдает его в кабалу, он истощает тело рабочего, он держит его ум во власти темноты, невежества и предрассудков, он не позволяет ему разглядеть лицо своего классового врага. ^

В то же время алкоголь является для бедняка и угнетенного человека источником призрачной радости, которая скрашивает его существование: нет у него радости в действительной жизни—так он видит ее в чаду опьянения; унижен он—так сладостный обман независимости и собственного достоинства он получает в пьяном бахвальстве; нет счастья—так он счастлив в пьяной песне, когда обнимается с своими друзьями или когда с блаженной улыбкой изливает пред ними свою «душу». Алкоголь является той отдушиной, чрез которую совершенно безопасно для имущих классов находят себе выход гнев, горе, обиды и отчаяние обездоленных. Для многих из них без алкоголя и опьянения жизнь была бы невыносимой. Таким образом, алкоголь отвлекает негодующую силу пролетарского возмущения и топит ее в своих мутных и ядовитых потоках. Алкоголь подавляет волю пролетариата к борьбе.

В одной только Москве в последнее десятилетие перед войною вытрезвлялось в полицейских камерах более 60.000 человек ежегодно: то-есть 1 пьяный, вытрезвлявшийся в участке, приходился на25 человек остального населения, включая и грудных детей. Пьяные доставлялись в полицейские участки с улицы в безобразно-бесчувственном состоянии, подчас избитые и изувеченные, потерявшие всякий человеческий вид. «По образному выражению одного из смотрителей—полицейская камера, наполненная опьяневшими, под утро, когда они поуспокоятся, похожа на корзину, наполненную раками. Пьяные, как и раки, лежат в самых неудобных положениях с переплетенными конечностями и телами: голова одного обращена к ногам другого; конечности этого оплетают туловище третьего и т. д. Трудно бывает разобрать, какому туловищу принадлежит голова, рука, нога. Моча, экскременты, рвота одного попадает где придется другому»*)… Так описывал в 1913 году д-р Чарнецкий картину применявшихся в царской России полицейских приемов вытрезвления пьяного народа. Эти 60.000, человек состояли из рабочих и мелких тружеников, так как никто из опьяневших представителей состоятельных классов, конечно, в участок не попадал. Такая же картина тогда была и в других городах России. А сколько пьяных лежало по своим углам, сколько пХ не было подобрано… Понятно, что вся эта армия пролетариата, сП оенная дурманом «монопольки», была тогда темной и покорной силой в руках капитала.

Всегда и везде наиболее всех страдает от алкоголизма пролетарская и вообще беднейшая часть населения. Нищий, бесправный, порабощенный и эксплуатируемый народ прибегает к крепким и дешевым, быстро оглушающим напиткам, пьет их обычно натощак, на пустой желудок и быстро приходит в состояние тяжелого опьянения. Понятно, такая форма потребления алкоголя приносит и наибольший вред. Поэтому организм пролетариата, истощенный к тому же тяжелым трудом, скудным питанием и антисанитарными условиями жилища, подвергается самому губительному действию алкогольного яда.

Следовательно, алкоголизм сильнее всего поражает пролетариат и среди пролетариата и его детей собирал и собирает свои неисчислимые жертвы.

Поэтому потребление суррогатов и отравления от них с каждым годом росли.

Напр., в Московскую глазную больницу (б. Алексеевскую, теперь им. Гельмгольца) поступило: в 1915 г. около 200, а в 1916 г. уже около 500 ослепших от суррогатов, во многих случаях безвозвратно потерявших зрение.

В деревне дело потом дошло до того, что самогон закурился почти в каждой избе.

Продажа спиртных напитков была запрещена, но потребность в опьянении осталась.

Таким образом, опыты показали, что запретительная система хотя и сокращает пьянство, не делает, однако, весь народ трезвым. Полное запрещение продажи спиртных напитков пока ,еще нигде не создавало полного прекращения потребления алкоголя.