Нет алкоголизму!

Много, конечно, и всяких других несчастий, вносящих убытки, разорение и опустошение в народное хозяйство, происходит от алкоголя. Взять хотя бы деревенские пожары, которые уничтожают у нас иногда целые деревни. Статистике известно, что деревенсние пожары бывают обычно в дни особого разгула, в «годовые», «храмовые» и прочие праздники. И действительно: выпадает окурок из пьяной руки, выйдет пьяный во двор посмотреть скот с горящей свечей или лампой, поставит захмелевшая женщина неосторожно самовар и т. д.,—загорается сарай или дом, пламя перекидывается по соломе дальше, а тушить некому, так как вся деревня пьяна, да и тушить подчас нечем: нет пожарных машин и инструментов. В летний праздничный день дымок днем или за-рево ночью на горизонте от далекого пожара—обычное явление в Деревне. Я помню пожары, в особенности в весенние и летние праздники (на пасху, на ильин день, на успенье и пр.), когда сгорали по несколько десятком домов, когда выгорали целые деревни; причина опьянение по поводу праздника. В деревне обычно можно слы-

У Чехова есть^рассказ «Мужики», в котором он художественно пред. ставил ряд картин из быта старой, дореволюционной деревни. Там есть и картина деревенского пожара, отрывки которой я привожу: «На успенье, в одиннадцать часов вечера, девушки и парни, гулявшие внизу на лугу, вдруг подняли крик и визги побежали по направлению к деревне-и те, которые сидели наверху, на краю обрыва, в первую минуту никак не могли понять, отчего это.

— Пожар! Пожар!—раздался внизу отчаянный крик. Горим!

Те, которые сидели наверху, оглянулись, и им представилась страшная, необыкновенная картина. На одной из крайних изб, на соломенной крыше стоял огненный, в сажень вышиною, столб, который клубился й сыпал от себя во все стороны искры, точно фонтан бил. И тотчас же загорелась вся крыша ярким пламенем, и послышался треск огня.

Свет луны померк, и уже вся деревня была охвачена красным, дрожащим светом.

Те самые мужики, которые только что гуляли в трактире, тащили ^а себе пожарную машину. Все они были пьяны, спотыкались и падали, и у всех было беспомощное выражение и слезы на глазах

— Девки, воды!—кричал староста, тоже пьяный.—Качай!.. Потрудитесь, православные, по случаю такого несчастного происшествия!

Семен, обращаясь то к одному, то к другому, рассказывал, отчего загорелось:

— Этот самый старичок-то Жуков приходит… Ну, выпили по стаканчику, известно… Баба заходилась около самовара,—старичка чаем попоить, да не в добрый час заставила самовар в сенях, огонь из трубы, значит, прямо в крышу, в солому, оно и того…

А в чугунную доску били без устали и часто звонили в церкви за рекой»..

Никто не станет отрицать, что алкоголь способствовал и способствует разгулу «красного петуха» в деревенской России. А в России сгорало ежегодно в довоенное время на У 2 миллиарда золотых руб. (считая здесь и сгоревшие домашнее имущество, скот, зерно и проч.), не говоря уже о том, сколько слез и горя приносили — да и сейчас приносят—пожары деревенскому народу.

Ведь кто жил в деревне, тот знает, какую жуткую картину представляет деревенский пожар, особенно ночью. Какое отчаяние слышно в криках и плаче погорельцев, какой страх на лицах тех, к кому подкрадывается язык пламени! Тревожный и непрерывный звон набата, рев испуганных животных и крики птиц, грозное и всепожирающее пламя — все это потрясает зрителя. Недаром пожары оставляют на всю жизнь самые сильные воспоминания из детства в теревне.

В первые годы трезвости число пожаров у нас значительно было сократилось, но потом опять стало постепенно расти, так как народ стал потреблять спиртные напитки. Так, по данным Госстраха в

1923 году число пожаров было вдвое больше, чем в 1922 году, а в

1924 году число пожаров достигло почти довоенной цифры (в последние годы пред войной было в среднем 72.000 пожаров в год, а в 1924 ГО ду__68.000 пожаров). Понятно, что деревня горит теперь в большинстве случев от домашнего винокурения и самогонного пьянства. Об этом имеется много сообщений и со стороны селькоров. Например, селькор газеты «Правда» из Клинцовского уезда, Гомельской губернии, в своей корреспонденции «Горят соломенные хаты» (№ 133—

1925 г) жалуется:

«Почти каждый день горят соломенные хаты… Горят и ночью, и днем…

Гудит колокольная медь, трещат соломенные крыши, плачут бабы и дети.

С ревом бегут в поля коровы и. лошади.

Десятками и сотнями горит паша клинцовская деревня…

Недавно в селе Казаричах, Гордеевской волости, сгорело до полсотни хат, четыре гумна, общественный амбар, школа,—и все потому, что самогонщику надо было в амбаре гнать самогон для продажи в городе. Спешил и спьяна подпалил амбар, а от него сгорело столько хат, школа и общественный семенной амбар с зерном, которое надо было раздать по весне крестьянам.

С половины января до мая по уезду сгорело более 500 построек, до 200 голов мелкого и крупного скота.

Горят и люди. За это время успело сгореть до двух десятков человек,— главным образом женщины и малые дети.

Многие семьи остались совершенно без крова, без куска хлеба на сегодняшний день. Ходят, ездят по деревням, просят «христа ради».

Деревенская взаимопомощь поставлена слабо, а потому рассчитывать на помощь от кресткома не приходится.

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.