Нет алкоголизму!

В деревнях пьяные мужья еще бесчеловечнее обращались с женами. Жестокими побоями они .нередко преждевременно «загоняли в гроб» своих жен.

Вот еще отрывок из повести Чехова «Мужики», в которой описывается быт темной, тупой, злобной от нужды и бесправия дореволюционной русской деревни.

В деревню, в дом отца, приехал из Москвы больной сын Николай с женой Ольгой и дочкой Сашей. С отцом живет Кирьяк— брат Николая.

«По случаю гостей поставили самовар. От чая пахло рыбой, сахар был огрызанный и серый, по хлебу и посуде сновали тараканы, было противно пить, и разговор был противный—все о нужде да о болезнях. Но не успели выпить и по чашке, как со двора донесся громкий, протяжный пьяный крик:

— Ма-арья!

— Кирьяк идет,—сказал старик,—легок на помине.

Все притихли. И, немного погодя, опять тот же крик, грубый и протяжный, точно из-под земли.

— Ма-арья!

Марья, старшая невестка, побледнела, прижалась к печи, и как-то странно было видеть на лице у этой широкоплечей, сильной, некрасивой женщины выражение испуга. Ее дочь, та самая девочка, которая сидела на печи и казалась равнодушною, вдруг громко заплакала.

— А ты чего, холера?—крикнула на нее Фекла, красивая баба, тоже сильная и широкая в плечах.—Небось, не убьет!

— Ма-арья!—раздался крик у самой двери.

— Вступитесь, христа-ради, родименькие,—залепетала Марья, дыша так, точно ее опускали в очень холодную воду,—вступитесь, родименькие…

Заплакали все дети, сколько их было в избе, и, глядя на них, Саша тоже заплакала. Послышался пьяный кашель, и в избу вошел высокий чернобородый мужик в зимней шапке и оттого, что при тусклом свете лампочки не по лицу, она же не издала ни звука, ошеломленная ударом, и только присела, и тотчас же у нее из носа пошла кровь.

— Экой срам-то, срам,—бормотал старик, полезая на печь, при гостях-то! Грех какой!

А старуха сидела, молча, сгорбившись, и о чем-то думала. Фекла качала люльку… Видимо, сознавая себя страшным и довольный этим, Кирьяк схватил Марью за руку, потащил ее к двери и зарычал зверем, чтобы казаться еще страшнее, по в это время вдруг увидел гостей и остановился.

— А, приехали…—проговорил он, выпуская жену.—Родной братец с семейством…

Он помолился на образ, пошатываясь, широко раскрывая свои пьяные, красные глаза, и продолжал:

— Братец с семейством приехали в родительский долг… из Москвы значит. Извините…

Он опустился на скамью около самовара и стал пить чай, громко хлебая из блюдечка, при общем молчании… Выпил чашек десять, потом склонился на скамью и захрапел».

Женщина издавна знает на своей спине «последствия алкоголизма», издавна она является страдалицей от побоев пьяного мужа. Женщина всегда героически охраняла свою семью от распада; свой дом, откуда пьяный муж и отец тащил последние крохи имущества, она охраняла от гибели. Она работала одна, изворачивалась, растила детей, спасала их от голода и холода… Поэтому женщина в течение веков накопила в себе все силы возмущения против алкоголя, и весь огонь их она может и должна теперь, когда она раскрепощена, направить на борьбу с ним.

Женотделы и женские организации должны влить свою энергию в общее дело борьбы за трезвость.